Как ты узнала о фонде «Дети Марии»?
- Честно говоря, про фонд я не знала. Однажды увидела объявление о поиске человека, который возил бы ребят из ПНИ (теперь это социальные дома) в трудовые мастерские. Меня зацепила сама идея, что можно помочь людям "потрогать" мир по другую сторону забора.

Чем ты занимаешься в фонде?
- Как и ещё двое моих коллег, я работаю тьютором. По сути, это такое совмещение: и сопровождающий, и тьютор, и ассистент. Мы забираем ребят из социальных домов и везем их городским транспортом. В мастерских помогаем осваивать новые навыки, делимся новостями, учим играть в настолки. А также решаем бытовые вопросы, включая, например, гигиенические.

В чём проявляются основные сложности: в физической помощи или в эмоциональной?
- Тут трудно отделить одно от другого. Скажу, наверное, за всех: мы не фильтруем процесс "а кто я сейчас, тьютор или ассистент". Просто находимся рядом и стараемся сделать так, чтобы не только самому человеку было хорошо, но и окружающим с ним тоже было комфортно. У ребят разные особенности, и работа такова, что мы изначально принимаем их со всеми нюансами. Поэтому, если Вова спрашивает раз десять за день: "А можно ли погладить крокодила" или одна из участниц в подробностях рассказывает сколько раз она спала в те дни, пока мы не виделись - это нормально.

Расскажи, был ли момент для тебя особенно теплый и эмоциональный, когда участник может доверился тебе, запомнил тебя?
- У фонда есть летняя арт-резиденция, куда летом мы привозим на обучение и отдых детей и взрослых из социальных домов. В прошлом году я была вынуждена уехать раньше. И вот человек тридцать вышли меня провожать: выстроились по обеим сторонам дороги и делали импровизированную "волну", приседая и вставая. Это было впечатляюще! Такое единение и чувство, что все уже стали родными, все на одной волне.

Как ты выстраиваешь личные границы с участниками?
- Не помню, чтобы кто-то из ребят "посягал" на мои личные границы, но бывают неудобные вопросы. Мне, например сложно говорить на темы семьи и детей - как правило перевожу разговор на другое. Поначалу было тяжело от признаний в любви и просьб взять к себе домой. "Я тебя очень люблю", - несколько раз в день говорит участница, заглядывает в глаза и ждёт твоего ответа. Понимаю, что я не первая и не единственная, кому она это говорит... но как на это реагировать? Потом услышала от одного из наших кураторов фразу: "Мы все тебя тоже очень любим", - теперь так и отвечаю.

Что для тебя является самым сложным в работе с ребятами?
- Сложно принять ситуацию, когда человек смирился со своим положением и уже ничего не хочет. То есть остались базовые потребности: поесть, поспать, получить что-то в подарок. Но желания учиться, меняться, заниматься творчеством, двигаться вперед - этого нет. Участники которые перешли из детских домов в социальные дома не адаптированы к обычной бытовой и социальной жизни. Выход с этажа с сопровождением, на прогулку группой, попить кофе между приемами пищи нельзя, еда по согласованному меню - эти правила обусловлены тяжестью диагнозов некоторых проживающих, но к сожалению, распространяются на всех. И одна из задач, которую решает фонд "Дети Марии" - не дать ребятам скатиться в безразличие и найти занятие по душе. Мы боремся за каждого, и понимаем, что не у всех есть перспектива жить самостоятельно, помогаем сохранить интерес к жизни, найти опору в друзьях, в увлечениях, в творчестве даже в таких ограниченных условиях.

За что ты любишь свою работу и какую радость в ней находишь?
- Я много лет проработала в PR, но в какой-то момент устала от сложных тем и сюжетов. Порой хочется побыть в такой простой и искренней атмосфере как у нас в студии - и это именно то, что меня здесь привлекает. Мне кажется, что люди с особенностями честнее многих из нас, они открыты миру, искренни в своих эмоциях, - и через отношения с ними мы можем увидеть себя настоящих вне социального контекста.

Все новости